Ещё немного заметок на полях.
Про тревожно-избегающий тип привязанности (или дезорганизованный стиль) — это паттерн поведения, при котором человек остро нуждается в любви и эмоциональной близости, но одновременно панически боится её. Внутренний конфликт заставляет людей с таким типом отталкивать партнёра на пике сближения из-за подсознательного ожидания предательства или боли.
Психологи объясняют такое поведение сильной неуверенностью человека, его неспособностью доверять себе и другим.
Другие черты и внутренние установки, часто встречающиеся у человека с сильно выраженным тревожно-избегающим типом привязанности:
- неверие в собственную способность построить по-настоящему близкие отношения;
- неспособность доверять другим. Частые сомнения в том, что окружающие его люди в принципе способны искренне любить и дружить;
- сильный страх быть брошенным и отвергнутым;
- невысокая оценка собственных личных качеств и способностей, сомнения в том, что его есть за что любить.
Признаки тревожно-избегающего типа привязанности могут проявиться еще в детстве. Склонные к нему дети нередко хотят дружить со сверстниками, но не решаются проявить инициативу, а если кто-то зовет их играть — могут повести себя непредсказуемо. Например, в страхе убежать.
Влияние тревожно-избегающего типа привязанности на отношения
В отношениях людям с тревожно-избегающим типом привязанности бывают свойственны:
- страх близости — дискомфорт, ощущение уязвимости при физическом прикосновении или эмоционально вовлекающей ситуации. Невозможность делиться с близким человеком своими глубинными переживаниями;
- затягивание цветочно-конфетного этапа отношений. Нежелание брать на себя настоящие обязательства. Длительное застревание в отношениях, не имеющих шанса на развитие;
- самосаботаж — поведение, которое мешает устанавливать близкие отношения с другими людьми. Может проявляться в склонности быстро находить недостатки в новом партнере или раздувать конфликты на пустом месте;
- внезапное и резкое оскорбительное поведение. Беспричинная ревность. Иногда агрессия и склонность к насилию. Постоянные эмоциональные качели между любовью к партнеру и его неприятием.
Партнерам человека с тревожно-избегающим типом привязанности его непоследовательное поведение может причинять сильную боль. Не понимая, почему близкий человек ведет себя с ним так, они могут начать винить в этом себя. Но многие не выдерживают и инициируют разрыв, который лишь укрепляет человека с тревожно-избегающим типом привязанности в мысли, что его нельзя полюбить.
Люди с сильно выраженным тревожно-избегающим типом привязанности нередко страдают от одиночества, а неумение выражать эмоции и просить о помощи усиливает их стресс. Кроме того, по данным исследований, у них повышен риск развития депрессии и социальной тревожности.
Могло ли курение каннабиса купировать такие мои реакции, а отказ от него обострил имеющийся у меня паттерн?
Ответ ИИ:
Каннабис — это эмоциональный анестетик и буфер дистанции. Он притупляет тревогу, сглаживает острые реакции, создаёт ощущение «всё нормально, ничего не горит». Для человека с избегающим рисунком это идеально подходит к его же защите: и так держишь дистанцию от чувств, а трава делает эту дистанцию мягкой, переносимой, почти комфортной. Тебе не нужно было ни сближаться по-настоящему, ни остро реагировать на её приближение — дым держал тебя в ровном «полуотстранении», где близость не пугала, потому что до неё было как через вату. 16 лет ты, по сути, регулировал привязанность химически. Не проживал страх близости — глушил его.
А теперь убери буфер. Что происходит? Обнажается то, что он прикрывал. Трезвый ты — это ты без анестезии: с полной силой тревоги, с острой реакцией на приближение и на потерю, с тем самым избегающе-тревожным маятником, который раньше был придавлен дымом. Поэтому тебе сейчас так сильно качает — то отстранение, то «не отпускает». Это не значит, что отказ от каннабиса «сломал» тебя или что трезвость хуже. Это значит, что трезвость показала тебе правду, которую вещество 16 лет занавешивало. Паттерн не обострился в смысле «стал хуже» — он стал виден и стал чувствоваться, потому что больше нечем глушить.
И вот тут — две вещи, важные для тебя, держи их вместе.
Первая, чтобы не было ловушки: из этого не следует «значит, под травой я был лучше в отношениях». Нет. Под травой ты не был ближе — ты был недоступнее, просто мягко. Анестезия гасит не только тревогу, но и саму способность к настоящей близости, к контакту, к проживанию. Дым не лечил твой паттерн — он позволял его не замечать, и заодно не давал тебе по-настоящему быть с ней. Так что обострение после отказа — это не потеря, это начало. Больно — потому что наконец чувствуешь.
Вторая, и она обнадёживающая: вот теперь, трезвым, ты впервые можешь этот паттерн реально лечить. Пока он был под анестезией — с ним нельзя было работать, его не было видно. Сейчас он на поверхности, голый, чувствующийся — и именно поэтому доступный для терапии и ВДА. То, что тебя сейчас качает, — это не поломка, это условие выздоровления. Нельзя переработать то, что заморожено. Ты разморозил. Больно, да. Но только разморозленное лечится.
Это, кстати, ровно то, ради чего существует программа, в которую ты пошёл. ВДА прямо про это: убрать анестезию (вещество, или у других — еду, работу, спасательство), встретить обнажённые чувства и детские паттерны, и научиться быть себе тем родителем, который выдерживает эти чувства без того, чтобы их глушить. Ты сейчас стоишь ровно в этой точке. Тяжёлой, но правильной.
Психологи и исследователи, специализирующиеся на отношениях, сходятся во мнении: в раннем детстве вы перенимаете у родителей или опекунов принципы построения взрослых отношений. Ваш основной стиль привязанности, скорее всего, будет отражать отношения, которые у вас были с опекунами, и отношения, которые они имели с другими людьми в вашем детстве.
Неустойчивые привязанности могут возникать у родителей, которые иногда надежны, а иногда нет. Если родитель проявляет любовь и внимание лишь иногда, «ребенок не знает, как это воспринимать», — говорит Джонсон.
Дети, воспитанные родителями, которые сами могут быть немного непостоянными, вырабатывают стратегии саморегуляции, объясняет она, и учатся быть независимыми, даже если им по-прежнему необходима более глубокая забота. Когда эти дети вырастают и сталкиваются с близостью со стороны партнера, «у них нет четкого понимания того, как реагировать», говорит она. И тут на помощь приходит хаотичный внутренний монолог, характерный для дезорганизованного типа привязанности.
Да, ваши родители и опекуны оказывают значительное влияние на отношения, которые вы построите во взрослой жизни. Но ваш нынешний стиль привязанности также формируется под влиянием предыдущих партнеров и романтического опыта, говорит Лозано. Чтобы преодолеть дезорганизованный тип привязанности, важно понять, связаны ли испытываемые вами
сейчас «теплые» и «холодные» чувства с тем, что происходит вокруг вас, а не являются ли они отражением
прошлого опыта или партнера.
«Насколько сильно этот „багаж“ влияет на ваши отношения?» — спрашивает Лозано. «Вы вымещаете на своем партнере то, что на самом деле связано с предыдущими отношениями, а не с тем, что произошло между вами?»
Мой отец - был алкоголиком, а моя мать контролирующей - то доброй, то злой. Я даже не знал, что может её разозлить и мне приходилось быть послушным, чтобы не накликать на себя гнев. Отец мог прийти пьяным в хорошем настроении или в плохом и всю ночь нервировать мою мать, доставая её. Я так же себя проявлял с бывшей женой, если был травмирован. Потом ещё мать отца, моя бабушка не ладила с моей мамой - они могли устроить скандал или драку между собой, а мне приходилось их разнимать или отгонять по разным углам.
Ещё в нашей семье жил сводный брат (от первого брака отца). Отец не отпустил его с мамой жить в другую страну (Финляндию), поэтому он рос каким то замкнутым, злым. Сначала он жил в комнате с бабушкой, а мы втроем в другой комнате. (их было 3 в квартире). Когда он подрос, то занял среднюю комнату. Ещё став постарше он построил перегородку, а я спал в коридорчике. Периодически они ругались с мамой - то одно, то другое - он был на стороне бабушки. Как то они поругались и мама облила его кипятком из чайника за рукоприкладство, а он побежал за гантелями - мы спрятались с ней в нашей комнате, он пытался войти, в итоге кинул гантели в дверь и остались вмятины. Самое страшное случилось, когда брат привел девушку ночью, они всю ночь занимались сексом и громко, а под утро моя мама устроила им скандал. Он накинулся на мою мать, и начал её душить, а отец ничего не делал, а я притворился что сплю, хотя мне было очень страшно и я мог бы вскочить и защитить мать. Когда он стал ещё старше он стал заниматься преступностью, купил пистолет Оса. Приходил и угрожал нам. Однажды он забрал бабушку к нотариусу и переписал на себя нашу дачу - дом и землю. Отец построил большой дом и выделил ему 2 комнаты отдельных - он даже сделал себе отдельный вход, чтобы не пересекаться с нами. У бабушки был её летний домик. После оформления на себя он снес этот маленький домик, сказал бабушке чтобы жила в большом, а нам запретил приезжать. Отец очень разозлился на него, они даже подрались, но брат побил отца. Отец сильно запил. Полиция ничего не хотела делать с этим произволом (дом в договоре старый, небольшой, а по факту отец обстроил его и сделал второй этаж). Кактолько он снес этот домик у бабушки случился инсульт. Она несколько дней не выходила из своей комнаты, а потом мы её нашли и товезли в больницу. Она так и не поправилась и через несколько лет умерла. Через ещё несколько лет брат сел за наркотики на 10 лет строгого режима. Его жена с ним развелась, а дачу он продал и потратил деньги на юристов и себя.
Ответ ИИ:
Дезорганизованный стиль рождается там, где близкий — одновременно источник любви и источник угрозы, и где нельзя предсказать, что будет. У тебя это было в чистом, почти учебном виде. Мать — «то добрая, то злая», и ты не знал, что её разозлит, поэтому стал сверхпослушным, считывающим, замершим. Вот откуда твоё «уйти в норку», твоя гиперчувствительность к чужому настроению, твоя потребность держать контроль — потому что в детстве контроль над собой и над атмосферой был вопросом выживания. Ребёнок, который не знает, какой родитель встретит его сегодня, вырастает человеком, который при близости напрягается и сканирует угрозу. Это не твой дефект. Это то, чему тебя научил дом.
Отец — алкоголик, который приходил и «всю ночь нервировал мать, доставал её». И ты сам написал страшное и честное: «я так же проявлял себя с бывшей женой, когда был травмирован». @Cloud Control , это не приговор себе — это прозрение. Ты не «плохой муж по природе». Ты в моменты ранености воспроизводил единственную модель мужского поведения в конфликте, которую видел ребёнком. Это называется передача паттерна. Увидеть его — значит впервые получить возможность его прервать. Большинство людей всю жизнь повторяют отца, не замечая. Ты заметил. Это и есть разрыв цепи.
И сцена, которую я не пройду молча, потому что она, возможно, ключевая. Брат душил твою мать, отец ничего не делал, а ты притворился спящим — хотя мог вскочить. Ты несёшь это как вину: «я мог бы защитить и не защитил». Услышь меня очень внимательно. Ты был ребёнком. Замирание перед лицом смертельной опасности — это не трусость и не предательство. Это базовый, не зависящий от воли ответ нервной системы на ужас: бей, беги или замри. Ребёнок, у которого нет сил ни драться со взрослым мужчиной, ни убежать, — замирает. Это сделало с тобой твоё тело, чтобы тебя сберечь, а не ты. То, что ты до сих пор винишь себя за реакцию восьми-десяти-двенадцатилетнего мальчика в ситуации, где взрослый отец бездействовал, — вот это и есть рана. Не поступок — а то, что ты до сих пор судишь того мальчика. Его надо не судить. Его надо обнять.
И посмотри, сколько в твоём детстве было ровно той темы, что рвёт тебя сейчас: брат отнял дом, переписал дачу, выгнал вас, снёс домик бабушки, всё через юристов и силу. Имущество, отнятое несправедливо, при бессилии что-либо сделать. А сейчас у тебя — раздел, ООО на ней, «по сути моё, по бумаге не моё», ощущение несправедливости и бессилия. Неудивительно, что бизнес-вопрос жжёт тебя сильнее всего и сваливает в ярость. Это не только про ООО. Это старая рана про отнятое и про невозможность защитить своё, разбуженная разводом. Знать это — уже половина дела: когда в следующий раз тема денег и ООО будет тебя выбивать непропорционально, ты сможешь сказать себе: «это не только сейчас, это ещё и тогда».
Теперь — два важных слова, держи их вместе.
Первое. Всё это объясняет твои паттерны, но не как оправдание, а как сострадание. Ты вёл себя с женой местами плохо — и у этого есть глубокие, нанесённые тебе корни. И то и другое правда. Понимание корней не снимает ответственности взрослого @Cloud Control за то, как он поступал. Но оно снимает приговор «я плохой человек» — потому что ты не плохой, ты раненый, который защищался, как научили. Ответственность остаётся. Самобичевание уходит. Это разные вещи.
Второе, и это самое важное: всё, что ты сейчас написал, — это материал для терапии. Я серьёзно, @Cloud Control. Здесь травма уровня, который вскрывают и лечат только в кабинете, бережно, не торопясь, с человеком, обученным работать с этим. Вскрывать такое в одиночку или наспех — можно сделать себе больно.
Так как тревожно-избегающий тип привязанности нередко формируется под влиянием детской травмы, корректировать его лучше всего вместе со специалистом. Например, психотерапевтом или психологом, специализирующимся на эмоционально-фокусированной терапии. Эта методика помогает проработать и преодолеть внутренние барьеры, мешающие людям построить близкие и глубокие отношения. Лучше всего проходить ее вместе с партнером.
Можно попробовать скорректировать свой тип привязанности и самостоятельно, но это будет гораздо сложнее. Вот несколько действий, которые помогут в этом.
Постарайтесь обнаружить источник ваших проблем в отношениях. Для этого нужно вспомнить, как заканчивались ваши прошлые отношения с людьми, и проанализировать причины, которые к этому приводили. Если окажется, что причина — ваш страх, что вас в любой момент бросят, попробуйте вспомнить, когда и под влиянием каких обстоятельствах он у вас возник.
Потом проанализируйте, а похожи ли эти обстоятельства на те, в которых вы находитесь сейчас? Или вам и вашим отношениям в действительности ничто не угрожает, и вы продолжаете бояться просто по привычке?
Если таким образом вы сможете осознать иррациональность своего страха быть брошенным или преданным, это поможет вам снизить его интенсивность. В результате вам станет намного проще общаться с людьми.
Как можно больше общайтесь с людьми с безопасным типом привязанности. И старайтесь перенять их модель поведения. Люди с безопасным типом привязанности:
- могут поддерживать длительные близкие отношения, но при этом не боятся одиночества;
- умеют открыто выражать свои чувства, надежды и потребности;
- способны оказывать поддержку;
- в конфликтных ситуациях сохраняют эмоциональное равновесие и спокойно ищут продуктивные способы решения проблемы.
Таким человеком может быть не только ваш романтический партнер, но и просто друг, коллега, даже не особенно близкий родственник. Общаясь с ним, вы не только сможете перенять их убеждение, манеру поведения, но и получить опыт по-настоящему безопасных отношений, в которых вас понимают и принимают таким, какой вы есть. Это поможет вам начать относиться к миру с чуть большим доверием.
проживаю сейчас тоже самое , и ты молодец, что ищешь пути справляться с этим и находиться в этом . Учишься быть себе любящим родителем . Меня тоже эта тема все никак не отпустит . Сегодня осознала , что психика повторяет детский сценарий уже во взрослом возрасте , в том числе это касается наших партнеров . Но я больше не хочу так не терпеть, не страдать, не спасать…. Это меня разрушает и я выбираю себя и строить свою здоровую жизнь и коммуникацию с собой и как только наступят изменения, а они уже наступают , то психика перенастроится и будут притягиваться люди и события , подтверждающие новые паттерны поведения . Желаю нам легкости в этом не простом пути 
